|
Задача статьи — некоторый комментарий к рассуждениям Плотина об умопостигаемой материи. В первую очередь это вопрос о материи через тему сопоставления мировой
души и чувственного космоса, с одной стороны, и, с другой, умопостигаемого образца, который созерцает Демиург в «Тимее», создавая эти отражения. Он созерцает
прекраснейшее «живое умопостигаемое существо» — при этом, считает Плотин, если в чувственном космосе есть материя, то и там должен быть прообраз материи.
Но Демиург — это Ум, который пытается созерцать потустороннее Единое: делая его предметом мышления, он созерцает прообраз собственного способа существования,
в котором содержится своя умопостигаемая материя. Чувственная материя — это, по Плотину, «подлежащее призраков», то есть преходящих образов, отпечатков образца;
умопостигаемая — «подлежащее истины», то есть вечных эйдосов, некая «просветленная сущность». Этот способ существования продиктован особым статусом инаковости
в ноэтической сфере, который определяет отношение ума к самому себе, а не к «внешним» вещам. Умопостигаемый космос содержит пять главных первичных родов:
движение, покой, тождественное, иное, сущее, что соответствует Великой пятерице «Софиста» и одновременно строению мировой души в «Тимее», и умопостигаемая материя
относится прежде всего к «инаковости» как условию различения эйдосов в едином уме. Мышление чувственной материи приходит к «призраку тяжести», тьме и смутности,
«незаконному умозаключению», как характеризует Платон хору в «Тимее». Но есть некая «тьма материи» и в умопостигаемом мире, и обусловлена она тем, что источник ума,
Единое, находится за пределами ума, и первичные движение и инаковость, исходящие от него, еще не просветлены, а просветляются, только обратившись «назад» к Единому.
|